(28-12-2017 11:04:12 отредактировано Ачимсын)

Тема: Ибо их есть Царствие Небесное...

Ранее мы говорили, что во времена Исхода Израиля из Египта Бог даровал Моисею десять заповедей нравственного закона, на котором, как на краеугольном камне, доныне зиждется все многообразие межчеловеческих и социальных отношений. То был некий минимум личной и общественной морали, без соблюдения которого утрачиваются устойчивость человеческой жизни и общественных отношений. Господь Иисус Христос пришел отнюдь не для того, чтобы отменить этот закон: “Не думайте, что Я пришел нарушить закон или пророков: не нарушить пришел Я, но исполнить” (Мф. 5. 17).
Исполнение Спасителем этого закона потребовалось потому, что со времен Моисея понимание закона оказалось во многом утраченным. За истекшие столетия ясные и краткие императивы Синайских заповедей оказались погребены под напластованиями огромного количества разнообразных бытовых и обрядовых предписаний, скрупулезному исполнению которых стало придаваться главенствующее значение. И за этой сугубо внешней, ритуально-декоративной стороной терялись суть и смысл великого нравственного откровения. Поэтому надлежало явиться Господу, дабы обновить содержание закона в глазах людей и вновь вложить его вечные глаголы в их сердца. А сверх того — дать человеку средство употребить этот закон ко спасению своей души.
Христианские заповеди, исполняя которые человек может обрести счастье и полноту жизни, именуются Заповедями Блаженств. Блаженство и есть синоним счастья.
На холме близ Капернаума в Галилее Господь произнес проповедь, которая стала известна под именем Нагорной проповеди. И начал Он ее с изложения девяти Заповедей Блаженств:
“Блаженны нищие духом, ибо их есть Царство Небесное.
Блаженны плачущие, ибо они утешатся.
Блаженны кроткие, ибо они наследуют землю.
Блаженны алчущие и жаждущие правды, ибо они насытятся.
Блаженны милостивые, ибо они помилованы будут.
Блаженны чистые сердцем, ибо они Бога узрят.
Блаженны миротворцы, ибо они будут наречены сынами Божиими.
Блаженны изгнанные за правду, ибо их есть Царство Небесное.
Блаженны вы, когда будут поносить вас и гнать и всячески неправедно злословить за Меня.
Радуйтесь и веселитесь, ибо велика ваша награда на небесах…” (Мф. 5. 3–12).
Первое знакомство с этой нравственной программой способно смутить дух современного человека. Ибо все, что предписывается Заповедями Блаженств, представляется бесконечно далеким от нашего бытового понимания счастливой и полнокровной жизни: нищета духа, плач, кротость, искание правды, милость, чистота, миротворчество, изгнанничество и поношение… И ни намека, ни полслова о том, что вписывалось бы в расхожее представление о земном блаженстве.
Заповеди Блаженств — своего рода декларация христианских нравственных ценностей. Здесь содержится все необходимое для того, чтобы человеку войти в истинную полноту жизни. И по тому, как он относится к этим заповедям, можно безошибочно судить о его духовном состоянии. Если они вызывают неприятие, отторжение и ненависть, если между внутренним миром человека и этими заповедями не находится ничего общего, созвучного, то это является показателем тяжкого духовного недуга. Но если возникает интерес к этим странным, тревожащим словам, если появляется желание проникнуть в их смысл, то это свидетельствует о внутренней готовности к слышанию и пониманию Слова Божия.
Рассмотрим же каждую заповедь по отдельности.
1. Блаженны нищие духом, ибо их есть Царство Небесное
Может ли почитаться добродетелью такое качество, как нищета духовная? Подобное предположение очевидно противоречит не только опыту повседневной жизни, но и тем идеалам, что прививаются нам современной культурой. Однако для начала будем иметь в виду, что не всякий дух соделывает человека духовным, а тем более счастливым.
Ранее мы говорили об искушениях Иисуса Христа в пустыне. А ведь там не кто иной, как дух диавольский предлагал Господу великие соблазны, которые, однако, не имеют ничего общего с полнотой человеческой жизни. Но что станется с человеком, в котором возобладает этот дух диавольский? Обретет ли он блаженство, будет ли счастлив? Нет, ибо дух нечистый уведет его прочь от истины, запутает и собьет с пути. К счастью, к полноте жизни человека может привести только Дух Божий, потому что Бог есть источник жизни. Жизнь с Богом — это и есть полнота существования, человеческое счастье. Значит, для того, чтобы человек был счастлив, он должен принять в себя Духа Божия, освободив для Его пребывания пространство своей души. Ведь так и было на заре человеческой истории, когда Бог был в центре жизни Адама и Евы, еще не познавших греха. Грехом же стал их отказ от Бога. Грех изгнал Бога из жизни людей, а на принадлежавшем Ему центральном месте их духовной жизни воцарилось их собственное “я”.
Произошла мутация жизненных ценностей, перемена всех ориентиров. Вместо того чтобы восходить к Богу, служить Ему и пребывать в спасительном общении с Ним, человек направил все свои силы на удовлетворение потребностей собственного эгоизма. Это состояние, когда человек живет ради себя и центром своей внутренней вселенной имеет собственное “я”, именуется гордыней. А состояние, обратное гордыне, когда человек потесняет свое “я” в сторону, а в центр жизни поставляет Бога, именуется смирением, или нищетой духовной. В противоположность злату диавола, обращающемуся в глиняные черепки, нищета духовная оборачивается великим богатством, ибо в этом случае на месте духа злобы, эгоизма и противления в человеке поселяется и животворит Дух Божий.
Итак, что же такое нищета духовная? “Я полагаю, — пишет святитель Григорий Нисский, — что нищета духовная есть смирение”. Что же в таком случае надо понимать под смирением? Порой смирение ложно отождествляют со слабостью, убогостью, забитостью, никчемностью. О, это далеко не так… Смирение порождается великой внутренней силою, и любой, кто сомневается в этом, пусть попытается слегка подвинуть собственное “я” на периферию своих забот и интересов. А на главное место в своей жизни поставить Бога или другого человека. И тогда станет ясно, насколько трудно это делание и какая недюжинная внутренняя сила потребна для него.
“Гордость, — по словам святого Иоанна Златоуста, — есть начало греха. С нее начинается всякий грех и в ней находит свою опору”. Поэтому и сказано:
“Бог гордым противится, а смиренным дает благодать” (1 Пет. 5. 5).
В Ветхом Завете мы находим удивительные слова: “Жертва Богу дух сокрушен; сердце сокрушенно и смиренно Бог не уничижит” (Пс. 50. 19).
То есть Он не разрушит и не истребит личность человека, который освобождает себя для того, чтобы принять Бога. И тогда Дух Божий вселяется в такого человека, как в сосуд избранный. А сам человек обретает  способность пребывать в Богообщении, а значит, вкушать полноту жизни и счастья.
Итак, нищета духовная и смирение — это не слабость, а великая сила. Это победа человека над самим собой, над демоном эгоизма и всесилием страстей. Это способность открыть Богу свое сердце, дабы Он воцарился в нем, освящая и преображая Своею благодатью нашу жизнь.
2. Блаженны плачущие, ибо они утешатся
Казалось бы, что общего между блаженством и плачем? В обыденном представлении слезы — непременный знак человеческого горя, боли, обиды, безысходности. Если взять здорового человека и посмотреть, в каких случаях он способен заплакать, то, проанализировав связь между слезами и породившими их причинами, можно многое сказать о душевном состоянии человека. Спросим себя: способны ли мы заплакать от сострадания, видя чужое несчастье? Ежедневно в наши дома со всех концов света телевидение приносит трагические картины человеческой беды, смерти, невзгод, обездоленности. Многих ли они тронули до такой степени, что заставили опечалиться, не говоря уже о том, чтобы заплакать? А сколько раз мы проходили по улицам наших городов мимо лежащих на тротуарах людей? Но многих ли из нас вид распростертого на земле человека заставил задуматься или прослезиться?
Невозможно не вспомнить здесь слова преподобного Исаака Сирина: “И что есть сердце милующее? Возгорение сердца у человека о всем творении, о людях, о птицах, о животных, о демонах и о всякой твари. При воспоминании о них и при воззрении на них очи у человека источают слезы, от великой и сильной жалости, объемлющей сердце. И от великого терпения умаляется сердце его, и не может оно вынести, или слышать, или видеть какого-либо вреда или малой печали, претерпеваемых тварью. А посему и о бессловесных, и о врагах истины, и о делающих ему вред ежечасно со слезами приносит молитву, чтобы сохранились и очистились; а также и о естестве пресмыкающихся молится с великой жалостью, которая возбуждается в его сердце до уподобления в сем Богу”.
Вот и спросим себя: кто из нас обладает таким “сердцем милующим”? Человеческое горе перестало смущать и волновать нашу душу, рождать в нас боль и слезы сострадания, подвигать нас на добрые поступки. Но если человек способен плакать от сострадания к брату своему, то это свидетельствует о совершенно особом состоянии его души. Сердце такого человека живо, а потому отзывчиво на боль ближнего, и, значит, способно к делам добра и сострадания. Но разве милосердие и готовность помочь другому не являются важнейшими составляющими человеческого счастья? Ибо не может быть счастлив человек, когда рядом кто-то страдает, как не бывает радости посреди пепелища, жертв и людского горя. Поэтому наши слезы есть прямой и нравственно здоровый ответ на горе другого человека.
Ни одно философское учение, кроме христианского, не сумело справиться с вопросом о человеческом страдании. Марксистская теория, претендовавшая на роль универсальной отмычки ко всем “проклятым вопросам” человечества, от происхождения Вселенной до обустройства социального рая на земле, проблему человеческого страдания постаралась обойти стороной. Будет ли при коммунизме место страданию, какие факторы будут порождать его и как станет справляться с ним человек, так и осталось неизвестным. Да и на пути других капитальных философских систем эта проблема оказывалась камнем преткновения. Христианство же не уклоняется от ответа.
“Блаженны плачущие” означает, что страдание есть реальность нашего мира, и даже более — составляющая полноты человеческой жизни. Жизни без страдания не бывает, потому что такая жизнь была бы уже не человеческой, а какой-то иной. И потому страдание следует воспринимать как данность, как одну из ипостасей удела человеческого. Страдание может быть благотворным, если оно мобилизует внутренние силы человека, и тогда оно становится источником человеческого мужества и духовного возрастания.
Человек внутренне вырастает, преодолевая обрушившиеся на него муки и испытания. Вспомним Ф.М. Достоевского: вся его философия духовного сопротивления враждебным человеку обстоятельствам зиждется именно на второй Заповеди Блаженств. Мыслитель и христианин, он учит нас тому, что, проходя через горнило нравственных и физических страданий, человек очищается, обновляется, преображается. Эти мотивы пронизывают и “Братьев Карамазовых”, и “Идиота”, и “Преступление и наказание”. Однако страдание способно не только очистить и возвысить человека, удесятерить его внутренние силы, возвести его на высший уровень познания самого себя и мира, но может и озлобить человека, загнать его в угол, заставить замкнуться в себе и сделать опасным для других людей. Мы знаем, сколь многие, проходя тесное поприще страдания и внутреннего подвига, не выдержали испытаний и пали.
В каких же случаях страдание возвышает человека, а когда оно может сделать его зверем? Апостол Павел об этом сказал так: “Печаль ради Бога производит неизменное покаяние ко спасению, а печаль мирская производит смерть” (2 Кор. 7. 10).
Итак, христианское отношение к страданию предполагает восприятие постигших нас бедствий как попущения Божия, как некоего Божественного искуса. Религиозно осознавая свои невзгоды как ниспосланное нам испытание, через которое проводит нас Бог ради нашего же спасения и очищения, мы неизбежно задумываемся над тем, почему именно нас посетила беда и в чем наша вина. И если страданию сопутствуют внутренняя работа и честный самоанализ, то нахлынувшие слезы покаяния даруют человеку утешение, блаженство и духовный рост.
Откликаясь на горести и боль чистым, живым и ясным религиозным чувством, мы способны победить самих себя, а значит, и победить страдание.
3. Блаженны кроткие, ибо они наследуют землю
Нетрудно представить себе, что и эта заповедь способна вызвать весьма отрицательную реакцию. Ведь кротость — это, по-видимому, не что иное, как другое имя покорности, безропотности, приниженности? Да разве возможно с этакими качествами выжить в нашем мире, да еще защитить кого-нибудь?
Но кротость вовсе не есть то, в чем ее по незнанию обвиняют. Кротость — это великая способность человека понять и простить другого. Она есть результат смирения. А смирение, как мы говорили ранее, характеризуется способностью поставить в центре своей жизни Бога или другого человека. Человек смиренный, нищий духом, готов понимать и прощать. И еще кротость есть терпение и великодушие. А теперь давайте представим себе, какой бы могла стать наша жизнь, если бы все мы были способны принимать, понимать и прощать других людей! Даже простая поездка в городском транспорте превратилась бы в нечто совершенно иное. И отношения с коллегами, с домашними, с соседями, со знакомыми и незнакомыми, встречающимися на нашем пути… Ведь кроткий человек именно на себя перекладывает тяжелое бремя с другого. Он в первую голову судит себя, требует с себя, с себя спрашивает, а другого прощает. Или же если простить не может, то хотя бы пытается понять другого человека.
Ныне наше общество, прошедшее через испытания всеобщей конфронтацией, через горнило внутренней вражды, постепенно осознает потребность развивать культуру терпимости в общественных отношениях. Политические вожди, писатели, ученые, средства массовой информации в один голос призывают нас к толерантности, к умению согласовывать интересы и считаться с иной точкой зрения. А разве это возможно для человека, не наделенного высокой нищетою духа, для человека, в жизни которого главенствующее положение занимает не Бог, не другой человек, но сам он? Ведь в этом случае очень трудно принять правду другого, особенно если эта правда не соответствует твоим собственным взглядам. Человек, не способный понять и простить другого, лишенный терпения и великодушия, никогда не сумеет смирить свою гордыню. Поэтому терпимость, к которой ныне призывается общество, терпимость внешняя, не укорененная во внутренней кротости, есть пустой звук и очередная химера.
Стать терпимыми друг ко другу, построить спокойное, мирное и благоденствующее общество мы сможем лишь в том случае, если обретем истинную кротость, незлобивость, способность к пониманию и прощению.
Кротость, воспринимаемая многими как слабость, оборачивается великой силой, способной не только помочь человеку в решении стоящих перед ним задач, но и ввести его в наследие землей, то есть обеспечить достижение главной цели — Царства Божия, символом которого здесь является земля обетованная.

Re: Ибо их есть Царствие Небесное...

Честно говоря, я уже который год жду, что Азвер напишет - ну смотрите как я могу логично и неопровержимо фантазировать на абсолютно бредовую тему, и тут все так облегченно засмеялись.
Но правда в том, что тут нет ничего логичного и неопровержимого. Так фантазировать может к примеру чувак  Синъити Мотидзуки, доказательство ABC-теоремы которого осмысленно прочитать могут всего 20 человек, а понять и подтвердить так вообще никто.
А тут просто всем пофиг.

Гончие любят чернику

(28-12-2017 09:15:39 отредактировано Ачимсын)

Re: Ибо их есть Царствие Небесное...

Lukart пишет:

А тут просто всем пофиг

И это адекватная реакция.